Он подбежал к Горнову и схватил обеими руками его руку.
— Я ваш друг! Веришь? И что угодно моему другу, угодно и мне. Пусть мысли и дела друга будут моими мыслями и моими делами. Понял? Куда ты, туда и я! — прокричал он и бросил вызывающий взгляд на Петриченко.
Лицо Веры Александровны просветлело. Она первый раз видела этого смуглолицего, с черными горячими глазами, стремительного юношу.
— Если падать, так падать с хорошего верблюда, говорили наши деды. Знаете, есть колючая трава шангель. Когда идешь, она цепляется за одежду, рвет ее, царапает тело. Пойдем вместе!
Исатай опять подбежал к Горнову и горячо потряс его руки.
Лурье громко кашлянул. Засунув руки в глубокие карманы просторного пиджака, он подошел к Петриченко с грозно-нахмуренным видом.
— Вы знаете, что планирование водного хозяйства в речных бассейнах, принадлежащих к Каспийскому морю, сталкивается с весьма серьезными затруднениями? Советую вам внимательно отнестись к мыслям моего молодого друга. В них вы найдете разрешение целого ряда проблем. Тут и изобилие воды для машинного орошения засушливого Заволжья и пустынь, и, вообще, уничтожение пустынь, и решение проблемы Каспийского моря, и улучшение климата. Климата всей нашей страны!
Лурье высоко вскинул вверх обе руки.
Жена Лурье, наклонясь к Вере Александровне, сказала полушепотом:
— Так каждый раз: орошение и климат, климат и орошение. Никак не может примирить эти две задачи. И все волнуется, а в его ли годы волноваться…