— Эхма, ребята, — отвечал Петр, почесывая голову, — видите, у меня какой возище навит: пудов тридцать. Не в твой ли, дядя Федор?
— Что ты, дура, городишь! у меня клячонка насилу ноги передвинет. Как прибавлять еще ей тяги?
— Али к тебе, Яша?
— Братцы! я еду впереди. Ну если, оборони. Господи, они встренутся, так долго ли первый воз разметать? И вам тогда не уйти от беды.
— Эка хитрость! — возразил Федор, — ну да я, пожалуй поеду впереди.
— А! теперь ты вызываешься, а даве-так заартачился, — и, слово за слово, поднялась брань между мужиками.
Настенька между тем со страхом и трепетом смотрела во все стороны, опасаясь, чтоб не показались где-нибудь ее гонители и не застали ее на открытом месте. Не видя конца спорам, испугавшись даже, чтоб мужики не переменили своего намерения, она вступается в их распоряжения.
— Благодетели мои! Чем спорить, киньте жребий. Пусть сам Создатель укажет того доброго человека из вас, который должен взять меня под свое покровительство и получить лишнее награждение от батюшки, — хотя повторю вам, друзья мои, и все вы не будете обижены.
Некоторые мужики, услышав такое обещание, выдвинулись было наперед и, заикаясь, стали вызываться и затевать новый, противоположный спор; но прочие в один голос закричали:
— Кинем жребий!