Проворный Петруха отломил от дерева длинный сучок. Все мужики начали хвататься за него руками, и верхний конец, с обязанностию взять женщину к себе на воз, достался дяде Федору, у которого, однако ж, Андрей, сговорившись, перенял ее к себе. Прочие мужики бросились тотчас к его возу, разметали его до половины и положили туда Настеньку, которая между тем выпросила кусок хлеба у своего хозяина, и потом засыпали ее снятою прежде половиною.
— Лешие! — сказал дядя Федор, — ведь она задохнется.
— И то, — отвечал Петр, — мы позабыли про это, — и тотчас провертел отверстие в возе к заднему боку, к которому Настенька лежала головою.
Воз этот поставили они потом на самый конец, предпоследним, помолились Богу, побожились друг другу под страшною клятвой не изменять, не выдавать и длинной вереницей пустились в дорогу.
Не успели они отъехать полверсты, как навстречу им пятеро разбойников.
— Стой! — закричали они на мужиков.
Обробелые остановились и все повалились им в ноги.
— Откуда едете?
— С отходной пустоши. Барское сено везем. Здравствуйте, батюшка Дмитрий Алексеевич.
— Давно ли в дороге?