— Знаем мы! Русаки имеют вино! — поддержали ненцы с пола.
— Русские не пьют, — уклончиво заметил Талеев, вставая.
Судьи обязательно вставали, обвиняемый говорил сидя.
Такой церемониал завел Талеев, спутавши процессуальный порядок.
— Как не пьют! — заорал обвиняемый. — Вести бегут, что в Тельвиске было много водки. А к нам не привозят! Наши люди в Тельвиску ходили, своими глазами видели!
— Так, так, — подтверждали ненцы.
Поднялся говорить председатель суда и совсем для нас неожиданно выпалил следующее:
— Раньше как бывало хорошо! Приезжал, я помню, Кожевин-купец — всегда вина привозил. Нашему человеку как можно без жидкого огня? — напал он, потрясая конскими волосами, на Игнатия Талеева. — Непогода, ветер, снег. Промерзнешь хуже вэнико[7]. В чуме костра делать не надо: жидкий огонь не дымит, а как согревает! Госторг вина не дает, кооператив не дает. По что такая жизнь! Еще в прошлом году вайгачским зимовщикам норму спирта давали. Нам бы такую норму надо!
Ненцы одобрительно заливали:
— Не один Кожевин возил, Серебряков возил, каждый купец возил!