- Вернее, могут они стать государственными. Только вы еще для государства поработать успеете. У меня и так сердце болит, что ты то в лес, то в колхоз… Когда же для себя пожить, радости набраться?
- Не понимаю я тебя. Неправильно ты меня воспитываешь!
- Вот тебе и раз! Спасибо, доченька!
- Ты не сердись. Я ведь правду говорю… И не хитри. Не про всех ты думаешь, а про меня. Если другие будут работать, ты, по-моему, возражать не станешь, еще похвалишь. А вот я, твоя дочка, должна только учиться, книжки читать, веселиться, как принцесса какая!
- Ну что ж! Плохого в том не вижу. Это у каждого отца законное желание, чтобы дочери хорошо жилось.
- А я не принцесса! Сложа руки сидеть не намерена! - Тоня разгорячилась и говорила жестко, как всегда, когда бывала задета. - И мне обидно, что мой отец… что для моего отца мои удобства важнее всего, а до остального дела нет…
- Как это - дела нет? - возвысил голос Николай Сергеевич, начиная сердиться. - Мало я с ребятами вожусь, с учениками? С тем же Мавриным? На курсы его отправил… Теперь вот он приехал, - мастера из него делать буду… А насчет Лиственнички стал бы я разве тужить, кабы мне дела ни до чего не было?
- Знаю, знаю! Не обижайся, я не то сказала.
- То-то «не то»…
- Папа, а как сильно Маврин изменился! Я ведь его видела.