- Э! - поднял палец Ион. - Думаешь, все плохое забыть можно? Не-ет! От золота какое зло было - все на нем осталось. Его трогать не надо, пусть в земле лежит. Советская власть правильная, а это дело не понимает. Не надо золото трогать. Пусть лежит. Не для людей оно.
- Так! Значит, советская власть должна запретить золото добывать? - засмеялась опять Тоня.
- Вот-вот! - торжественно ответил старик. - Надо запретить. Стараются хорошую жизнь сделать, а золото берут… Не надо. Это вещь плохая. Кто в руки взял - пропал.
- И я, по-твоему, пропаду?
- Может, не совсем пропадешь, а хуже, однако, станешь.
«Что ты говоришь, Ион! Не ожидала от тебя такой глупости, право!» - хотела ответить Тоня, но смолчала. Голос старика, его обветренное морщинистое лицо, даже руки, которыми он не спеша набивал трубку, показались ей вдруг очень печальными. Он искренне верил в то, что говорил, и огорчался, что его не понимают.
- Павлик, - сказала она, - поговори с Ионом. Объясни, что все это совсем не так… Нельзя, чтобы хороший человек неправильно думал. Ты сумеешь сказать, он тебе поверит.
- Конечно, конечно. Я этого так не оставлю, - оживился Павел. - И ведь хитрец какой! Всегда не любил золота, а почему - не говорил… Оказывается, у него целая философия. Ну, погоди, старик, я ее разобью!
- Не знаю ничего про твою фило… про то слово, что ты сказал, а разбить правду трудно тебе будет, однако, - усмехнулся Ион.
Тоня собралась уходить. Павел проводил ее до сеней.