Володя тоже изрѣдка писалъ ей. Онъ все собирался пріѣхать, чтобы «сдѣлаться благоразумнымъ» и начать свою карьеру при Львѣ Александровичѣ. Но, судя изъ намековъ въ его письмахъ, ему мѣшалъ романъ. Кажется, онъ въ кого-то влюбился.
Но однажды она получила отъ Володи письмо, которое страшно встревожило ее. Онъ писалъ о Максимѣ Павловичѣ.
«Вашъ другъ Максимъ Павловичъ ведетъ себя странно. Онъ, который всегда былъ проповѣдникомъ свѣжей головы и былъ врагомъ всякихъ наркозовъ, вдругъ началъ попивать. На его вечерахъ, которые продолжаются, вино стало играть первостепенную роль. Нерѣдко его можно видѣть въ ресторанѣ, сидящимъ одиноко за столикомъ и выпивающимъ.
Въ такіе часы онъ дѣлается страшно мрачнымъ, а когда порядочно выпьетъ, начинаетъ вступать въ разговоры съ посѣтителями и тутъ онъ произноситъ громовыя рѣчи.
За эти рѣчи всякаго другого давно забрали бы въ полицію, но его имя защищаетъ его. Впрочемъ, это бываетъ съ нимъ періодически.
Напишите ему доброе дружеское письмо, Наталья Валентиновна. Онъ очень дорожитъ вашей дружбой. Кажется, вы одна только и можете благотворно повліять на него».
Наталья Валентиновна, разумѣется, не отказала ему въ добромъ дружескомъ письмѣ. Но это, кажется, не помогло. Володя не сообщалъ ей никакихъ утѣшительныхъ вѣстей.
И вотъ однажды она получила отъ Володи коротенькое письмо, написанное тревожнымъ почеркомъ.
«Съ Максимомъ Павловичемъ случилась бѣда. Двѣ недѣли онъ нетрезвъ, а сегодня утромъ покушался убить себя. Пуля засѣла у него въ вискѣ. Будетъ операція. Серьезной опасности, кажется, нѣтъ, но настроеніе его не обѣщаетъ ничего хорошаго. Боюсь повторенія.
Милая Наталья Валентиновна. Погибаетъ хорошій человѣкъ и свѣтлая голова. Неужели ничего нельзя придумать, чтобы перетащить его въ Петербургъ поближе къ друзьямъ? Да и свѣта тамъ все-таки больше. Здѣсь, несмотря на то, что солнце свѣтитъ ярко, ужасно темно. Впрочемъ, вы это знаете».