Солдаты, увидя, что ефрейтор задумался, приумолкли.
— Надо использовать принцип лыж! — решил Огоньков, — Ведь при передвижении по труднопроходимому болоту давление на единицу площади из-за большой несущей поверхности у лыж (по сравнению с сапогом) сильно уменьшено! Не зря учили! Но что использовать как материал?
Николай выглянул из двери будки, огляделся.
Не было на мшистом, осклизлом от ливней островке ни жердей, ни ивняка, ни бурелома и щепы, как тогда у Шлыкова, в Полесье…
Что же делать? «Смекалка-выручалка», вспомнились слова Шлыкова. Действительно, не бывает же безвыходных положений…
Сняв пилотку, Огоньков взъерошил короткие волосы. Неожиданно крупная капля упала на лоб Николаю. Ефрейтор вздрогнул и вскинул глаза вверх. На расползающемся, бархатном от плесени потолке мерцали тысячи искрящихся точек — это в каплях отражались огоньки папирос…
— Нашёл! — вскочил Огоньков. — Отставить отдых! Ломать будку! Быстро!
В несколько секунд будка превратилась в груду досок.
— Делай, как я! — приказал ефрейтор. Он выломал из стены две доски потоньше и принялся прикручивать их шнуром к ногам, как лыжи.
— Теперь… мы… как по тротуару пойдём, — привязывая доски, говорил Салтадзе. — И как это я не догадался! У нас в Цихисдзири…