Конь был тот же.
Тогда Рувим встал и, вбирая голову в плечи, прошел к двери за мелом и сажей. Затем, хромая, подошел к полотну и, прищурив глаза, стал рисовать.
Рука Рувима тряслась, и кисть торопливо отпрыгивала от холста, точно пальцы от горячего утюга. Но Рувим упорно продолжал перекрашивать коня и, наконец, он стал вновь светло-серым.
Рувим, не отдыхая, взялся дорисовывать к нему верхового. Солдат получился очень красивым, с лихо закрученными усами и немного смахивал на турка, когда-то изображенного Рувимом для табачного магазина. Но шлем со звездой и рубаха с нашивками совершенно изменяли его.
И солдат нравился Рувиму.
IX
— Прекрасно, очень прекрасно, — похвалила подслеповатая Дебора, увидев нарисованный занавес. — Ой, что за глупые эти люди, как самые последние из баранов! Разве может Берка, этот сопляк, нарисовать такую лошадь, как Рувим?
И она отдала мужу купленный на базаре баранок и лишний кусок селедки.
Хотя по средам в местечке бывал базар, и Деборе надо было вставать раньше обычного, но в эту ночь она не могла скоро уснуть и долго говорила с Рувимом. Они говорили о том, сколько могут дать за занавес, и чего можно купить на эти деньги. А главное, какой это будет нос паршивому Берке.
И оба заснули с надеждой на выигрыш в этой лотерее, что зовется будущим.