Приверженцам нового императора пришлось выдержать и другую борьбу. Когда императрица Мария Федоровна узнала об убийстве своего мужа, она, вспомнив императриц XVIII века, воскликнула: «Ну что же, если нет более императора, если он пал жертвой изменников, я являюсь вашей законной государыней… защищайте меня! Следуйте за мной!» Веннигсен грубо сказал ей: «Мы тут не разыгрываем комедию, ваше величество!» После похорон она удалилась в Павловск, где окружила себя реликвиями Павла I и замкнулась в трагическом достоинстве своего вдовства. Александр всегда относился к ней с уважением, основанным на страхе, а может быть, и на угрызениях совести: такие щекотливые отношения между матерью и сыном в достаточной мере объясняют те осложнения, которые возникли впоследствии, когда встал вопрос о женитьбе Наполеона на великой княжне Анне.
Ужасная ночь с 23 на 24 марта имела для характера и душевного склада Александра также и другие последствия. Он сохранил на всю жизнь мрачную подозрительность и склонность к болезненному мистицизму.
Весть о вступлении на престол Александра, по свидетельству Карамзина, явилась для всей империи «вестью об избавлении: в домах, на улицах люди плакали, обнимая друг друга, как в день светлого воскресения». Но Фонвизин замечает, что «этот восторг проявлялся главным образом среди дворянства, остальные сословия приняли эту весть довольно равнодушно». Особенно ярко чувства «общества» выразил в стихах официальный поэт Державин. Он сделал это с кажущейся смелостью, которая объясняется уверенностью в полной безнаказанности:
Умолк рев Норда сиповатый,
Закрылся грозный, страшный зрак
На лицах Россов радость блещет.
Народны вздохи, слезны токи,
Молитвы огорченных душ,
Как пар возносятся высокий
И зарождают гром средь туч.