- Нет, однако, будем, Агашка, говорить всурьез. Первое, ты баба хилая и водилась бы уж с ребятишками. Сама же ты говоришь, что у тебя в брюхе-то бахарь дрыгает.
- Вот ты для ребят-то бы нанял какую ни на есть девчонку, ведь твои ребята-то!
- Ну, девчонка не так доглядит, как ты.
- Ну уж, шалишь, штобы я заставила работницу квашню заводить али хлебы в печь сажать.
Немного погодя Агафья Петровна высказала мужу, что она, пожалуй, наняла бы работницу, только… И она высказала ему свои опасения. Муж сказал, что кровать можно загородить ширмами, а ширмы он надеется приобрести даром; если работница будет не ленива, то пусть ее ест. "Больше того, что в кишки влезет, не съест", - заметил он и предоставил Агафье Петровне самой найти себе работницу не дороже двух рублей в месяц.
Когда Иван Зиновьич привел Пелагею Прохоровну, комната его была слабо освещена; на столе стояла маленькая жестяная лампочка с керосином, который очень вонял. Агафья Петровна лежала на кровати лицом к стене и улюлюкивала ребенка, который тяжело кашлял и пищал; около кровати стояла в ногах детская плетеная коляска, покрытая простыней, и из нее тоже слышался крик трехлетнего ребенка, а напротив подушек, на небольшой скамейке, - плетеная корзина, в которой лежали пеленки и в которой, как надо было полагать, спал маленький ребенок.
При входе мужа Агафья Петровна повернула голову и, увидев Пелагею Прохоровну в ее скудном одеянии, поморщилась, но удержалась и только недовольно сказала мужу:
- Тебе бы только уйти… А я тут покою не найду… Покачай чертенка-то! - И она, обернувшись к стене, принялась улюлюкивать ребенка.
- Ох, уж эти мне… - проговорил Иван Зиновьич и стал качать коляску.
- Позвольте, я покачаю, - сказала Пелагея Прохоровна и взялась за ручку коляски.