Иван Зиновьич отошел к корзинке, нагнулся и проговорил недовольно:
- Ох ты, неряха эдакая! опять у те пеленки-то мокрые!
- Не разорваться же мне!.. - проговорила жена.
- Девочка-то мокрая, - сказала робко Пелагея Прохоровна, когда Агафья Петровна сидела на кровати.
- Это у нас всегда так… День-то бьемся, а ночью с ребятами… Она все спит, барынька!
Муж и жена возились с ребятами, переменили белье детей, уложили их, причем маленькому ребенку Агафья Петровна дала в рожке питья с маком, для того чтобы тот скорее заснул и дольше спал. Пелагея Прохоровна тоже помогала им, и Агафья Петровна не высказывала неудовольствия, что кухарка домохозяина находится тут в таком виде: она, вероятно, уже была предупреждена, что Пелагея Прохоровна ночует здесь.
- Ну, барыня, куда мы вас укладем? - проговорил вдруг Иван Зиновьич, не то обращаясь к гостье, не то спрашивая сам себя.
- То-то, приглашать-то приглашает, а того и не подумает, што некуда. Ишь, какой приют нашел! - проговорила недовольно Агафья Петровна.
Пелагее Прохоровне было неловко, и ей Агафья Петровна показалась очень нехорошей женщиной, но она все-таки сознавала, что Агафья Петровна - хозяйка.
- Я где-нибудь около порога, - проговорила она нерешительно.