— Cavallada?[26]
— Нет, — ответил мексиканец, — manada.
— Что они там болтают? — спросил Колхаун.
— Mustenos — по-мексикански значит «мустанги», — ответил майор, — а манадой они называют табун диких кобыл. В эту пору кобылы держатся вместе, отдельно от жеребцов, если только…
— Если что? — нетерпеливо спросил капитан Колхаун, прерывая объяснение.
— Если только на них не нападают ослы, — ответил майор.
Все засмеялись.
Между тем манада приближалась.
— На коней! — раздались со всех сторон голоса.
Едва ли можно было успеть сосчитать до ста, как удила были уже во рту лошадей, не успевших прожевать кукурузу, уздечки переброшены через их плечи, еще влажные от быстрой скачки в духоте тропического утра, и все были уже в седлах, готовые мчаться вперед.