Какой религиозный индус не признает в интеллектуальном опьянении этого полного отрицания – адваитических поучений абсолютной Джнана - иоги, дошедшей до вершины постижения?
В этой точке Божественной победы, овладения "сверхразумным, причиной всякого разума", { "Божественная Мудрость, совершенство которой делает ее сверхразумной, есть причина всякого разума" (Имена Божий. VII).} освобожденная, просветленная душа вступает в Мир и Молчание Единства. {Ср. в "Именах Божьих" прекрасную главу X о Божественном Мире - этом божественном покое, – который святой Юстус называет чудесно-активным молчанием и неподвижностью.
Этот мотив Дионисия развивают уже з течение десяти веков все великие христианские мистики в их песнопении к "Темному Молчанию", как говорит Сюзо:
Не зная куда, – я вступаю в молчании
И пребываю в неведении,
Превыше всякой науки…
Место без света, действие без причины…
(Строфы св. Иоанна Де-ла-Круа о "темном созерцании".)
"Молчаливая пустыня божества, которое не есть ни одно из существ… " - говорит Экхарт.
XVII век во Франции еще хранит в полной чистоте великий мотив "сумерек" и "молчания" Бога, почерпнутых непосредственно у Ареопагита, которого часто цитирует, но к описанию Внутреннего путешествия он привлекает все психологические моменты расы и эпохи. В этой области нет ничего более изумительного, чем, наряду с Темной Ночью св. Иоанна Де-ла-Круа, страницы доминиканца Шардона {Крест Иисусе, 1647), цитируемые Анри Бремоном в Метафизике Святых, т. II, стр. 59-68.} Она не видит Бога, она не знает его: "она в нем покоится". {Письмо к Дорофею.} Она обожествляется. { "Спасение возможно лишь для обожествленного духа; а обожествление есть не что иное, как единение и сходство с Богом, к которому стремятся" (Книга Экклезиастической Иерархии, 1, 3). } И этим еще не все сказано: она заслуживает наименования Бога.