Начинается погрузка каравана. Это — трудное и сложное дело, требующее большого искусства и многолетнего опыта. Прежде всего караванщики прикидывают груз на каждое животное. Груз этот распределяется на две равные по весу части. Один из караванщиков вводит верблюда между двумя половинами лежащего на земле груза. Верблюд пронзительно ревёт. Караванщик дёргает за верёвку, привязанную к продетому в ноздри верблюда куску дерева, и неуклюжий «корабль пустыни» подгибает сначала передние, потом задние ноги и неохотно подставляет под груз натруженные мозоли своих горбов. Через его спину перекидывают аркан и затем вьючат вещи одновре — менно с двух сторон, притягивая их все время арканом. Когда животное завьючено, караванщики начинают изо всех сил растягивать вьюки в стороны, чтобы посмотреть, не ослабнут ли арканы. Будет хуже, если это случится в пути, и вьюк развалится.
Сверх основных вьюков прикрепляются чайники, рюкзаки, всякая мелочь.
Навьюченный верблюд с усилием встаёт. Его отводят в сторону и принимаются за следующего.
Вьюки надо распределять так, чтобы они не стирали животному бока. Иначе можно за один день пути вывести верблюда или лошадь из строя.
Эта нелёгкая процедура осложняется своеобразной погрузочной дипломатией.
Рабочие отряда Григорьева норовят нагрузить своих лошадей полегче и самые тяжёлые и неудобные вещи навьючить на верблюда. Киргизы-караванщики стараются незаметно подсунуть рабочим Григорьева небольшие, но увесистые ящики с консервами.
Елдаш, который был бы нам очень полезен в походе, заболел и остаётся в Бордобе.
Николаю Петровичу надоедает погрузочная канитель, и он решает идти с Шияновым вперёд. Мы уславливаемся, что они, пройдя примерно половину дневного перехода, будут нас ждать на тропе.
Наконец все готово. Мы с Капланом закидываем за плечи винтовки и фотоаппараты, приторачиваем к сёдлам плащи и полушубки, и караван трогается в путь.
Цивилизация, — дома, кровати, столы, шоссе, автомобили — остаётся позади. Впереди — приволье похода.