Между тем на маленькой скалистой площадке начинается будничный обиход людской жизни.
Абалаков набирает в кастрюлю снег для чая, ставит её на маленькую кухоньку, зажигая под ней белые кирпичики сухого спирта. Они горят едва видимым голубоватым пламенем. Снег тает, на дне кастрюльки остаётся немного воды. Кастрюлю приходится вторично набивать снегом. Больше часа уходит на то, чтобы добыть две кружки горячего чая.
После чая Абалаков хочет спуститься к подножью пятого «жандарма», чтобы занести наверх часть оставленного носильщиками груза. Но от этого пришлось отказаться — Гущин был слишком измучен.
Лёжа в спальных мешках, отдыхали от напряжений вчерашнего дня, прислушивались к мёртвой тишине ледяной пустыни, лишь изредка нарушавшейся отдалённым гулом лавин и камнепадов.
И вдруг вскоре после обеда услышали людские голоса. Внизу на скалах кто-то переговаривался. Все ближе и ближе, и в траверсе шестого «жандарма» над снежным кулуаром показываются фигуры Зекира, Нишана и Ураима Керима. Они преодолели ребро! Они идут медленно и осторожно, эти природные скалолазы. Они несут тяжёлый груз в спинных мешках и останавливаются на каждом шагу.
Абалаков радостно приветствует их, спускается им навстречу и сквозь брезент спинных мешков прощупывает гладкий алюминий радиостанции.
Ура! Станция миновала ребро, восхождение не сорвано, восхождение продолжается!
Абалаков приготовляет носильщикам пищу. Носильщики наспех закусывают. Они спешат: «большой начальник» приказал им ещё сегодня вернуться в лагерь «5900». Они надевают пустые спинные мешки, берут написанную Абалаковым записку и быстро спускаются вниз. Они исчезают в скалах шестого «жандарма». Где-то внизу теряются последние отзвуки их голосов. Тишина снова окутывает лагерь. Вечером носильщики вернулись на «5900», где их ждала вторая верёвка — Горбунов, Гетье, Цак и Шиянов.
Итак, станция была наверху. Но один из носильщиков — Зекир Прен — заболел. Острые ревматические боли.свели его коленные суставы, он с трудом передвигался на полусогнутых ногах. Его пришлось отправить вниз.
На другой день вторая верёвка с Нишаном и Ураимом Кери-мом пошла вверх. Нишан и Ураим Керим вторично форсировали ребро.