— Ах, моя маленькая Христина!
И радость осветила его усталое лицо, как освещает луч солнца увядшие, поникшие головки цветов.
— Я не из тех, которые способны изменить своим.
— Я знаю, — сказал он кротким голосом, — но я боюсь неожиданностей… боюсь, чтобы тебе не было больно.
— Нет, любовь не приходит так сразу… ей всегда сознательно дают развиться. Не беспокойся, мне страдать не придется…
Тон ее успокоил Марселя. Он поверил ей и, мечтая о тех сердечных муках, которые ожидают Ружмона, как отвергнутого любовника, он не только допил свой кофе, но и с'ел тартинку… Он снова весь подтянулся, готовый к новой борьбе. И вчерашнее поражение уже представлялось ему не в таком страшном свете; "это временно", — говорил он себе, — "коммунизм, все равно, будет подавлен".
— Ты мне помогла справиться с собою, — сказал он Христине. — Возможно, что подобные припадки со мною будут повторяться, но я постараюсь избегать поводов к ним.
Они вышли из дома вместе. Стояло свежее утро. Неутомимая природа украшала цветами и зеленью даже пустыри и одевала деревья листвой.
Два дня спустя Христина встретилась с Ружмоном у Гарригов. Когда он услышал шуршанье ее юбок, когда рядом с седой головой его тетки засветилось золото ее волос, сердце его всколыхнулось и замерло. Эти дни он переживал состояние животного, гонимого смертельной опасностью, состояние, всегда сопровождающее чувство большой настоящей любви. Всё это время он поджидал Христину за углом дома, на площадке лестницы, поджидал, незамеченный, лишь бы мгновение подышать одним с ней воздухом и, когда она исчезала, ему все еще казалось, что она невидимо присутствует. Попытка бороться с охватившим его чувством не привела ни к чему, напротив, это сопротивление еще больше разжигало его любовь.
Христина протянула ему руку.