Он перечитал статью и слова… "полиция напала на след" его снова взбудоражили. Что, если в самом деле?… эти ботинки?…
И вдруг в нем проснулось болезненное желание увидеть то место, где он совершил преступление. В то же время его потянуло к друзьям, ему хотелось поскорее услышать голос Боссанжа, маленького Мельера, Эмиля и даже Ансельма. Он знал, что к месту убийства его влечет инстинкт убийцы и всячески доказывал себе абсурдность и опасность появления его в том месте, но его влекло туда неудержимо. Чтобы покончить с этим, он вскочил на трамвай и поехал к товарищам в кабачок "Дети Рошаля", где собирался клуб антимилитаристов.
Собрание было многолюдное. Чествовали Ансельма, который должен был возвращаться в свои казармы на другой день. Среди комнаты Ансельм, без пиджака, в одном жилете, галдел какую-то, полную угроз и непристойных скабрезностей, песню, остальные подхватывали припев, отбивая такт кулаками по столу. Появление Альфреда не прервало песни, и последнему это было очень приятно: это указывало на то, что ничего в нем особенного никто не заметил.
По окончании песни все стали с ним здороваться, а Ансельм крикнул:
— Читал ты, старик, про убийство офицера? Отправили одну из этих дряней! Это я называю делом! И как ловко сработано!
Альфред кивнул головой, в горле у него так сразу пересохло, что он не мог выговорить ни слова. Но смущенье его прошло незамеченным. Братья Перрего стали доказывать, что причина убийства, несомненно, месть одного из солдат; Эмиль уверял, что это просто анархический акт. Буассьеру тут чудилась любовная интрига. Густаву казалось, что это дело рук апаша. Арман Боссанж своего мнения не высказывал. Это убийство ему казалось таинственным и странным, он склонялся к тому, что это совершил человек сумасшедший. Большинство же верило в то, что это проявление антимилитаризма и приветствовало его, как таковое.
И Альфред уже перестал жалеть о своем преступлении.
— Я сделал то, что желал бы сделать каждый из них, только у них на это смелости не хватит, а у меня хватило… я дерзнул и хорошо сделал.
Становилось поздно. Начали расходиться. Ансельм с братом ушли, напевая какую-то песенку. Альфред вышел вместе с Боссанжем, Эмилем и Густавом. Первым от них отстал Боссанж. Эмиль подхватил Густава и Альфреда под руки. Касселю хотелось бы уйти с этими друзьями в какой-нибудь темный угол и покаяться им, как каются католическим священникам. Они, конечно, его одобрят, ему станет легче и жизнь опять будет для него прекрасна.
Сколько раз во время этой ночной прогулки слова признания готовы были сорваться с его уст, и каждый раз его удерживал страх. Нет, они не сумеют молчать. То, что он скажет им, быстро дойдет до тех, кто вершит судьбами, посылает жандармов, сажает в тюрьмы.