— Сознался ли он?
— Он продолжает отпираться, но, сударь, в словах его не слышно правды.
Клика из генерального штаба, избрав себе жертву, всеми силами старалась не выпустить её из когтей, даже в обмен на действительного изменника.
Генерал Буадефр запросил Форзинетти, директора военной тюрьмы на улице Шерш-Миди.
— Поскольку ко мне обратились, — заявил Форзинетти, — я должен вам сказать, что, по моему мнению, вы на ложном пути. Дрейфус так же невиновен, как я.
Но эта точка зрения осталась неизвестной широкой публике.
В это же время германский посол граф Мюнстер старался довести до сведения различных государственных деятелей Франции, что «никто в посольстве, даже полковник фон Шварцкоппен, никогда ничего не знал и не слышал о капитане Дрейфусе».
Разумеется, и это заявление не было оглашено во французской печати.
Обвинительный акт по делу был состряпан по анонимным полицейским донесениям. Военный суд начался 19 декабря, продолжался четыре дня и шел все время при наглухо закрытых дверях.
Следующий эпизод хорошо показывает всю грубость процедуры. Один из свидетелей показал, что некое «уважаемое лицо», назвать которое от него не потребовали, сообщило ему, будто Альфред Дрейфус изменник. Это показание было торжественно занесено в протокол и произвело глубокое впечатление на всех семерых членов военного суда, из которых ни один не был, подобно обвиняемому, артиллерийским офицером.