— Нина Андреевна, Икрамова не виновата, это все Женя Максимова! Почему она молчит? Она ведь не болеет, она вчера с горы каталась в Доме пионеров! — Вера тряхнула своими густыми рыжими волосами.
Девочки зашумели. И Свету Икрамову и Женю Максимову все любили. Правда, сейчас Женя странная какая-то, прямо не узнать…
— Тише! — остановила их учительница и вернулась к своему столу.
Теперь ясно, почему так странно жмется Женя, почему так расшумелись девочки. Нина Андреевна, по привычке, взялась обеими руками за спинку стула:
— Максимова, а ты урок выучила?
У Жени на душе стало легче.
— Да, Нина Андреевна, выучила. — Она посмотрела учительнице прямо в глаза.
Лицо Карелиной смягчилось.
— Прочитай стихи и расскажи, что общего между косарем и Герасимом, почему косарю радостно работать.
Стихи? Женя с удивлением озиралась по сторонам. И вдруг вспомнила: да, заданы стихи! Ведь еще там, в столовой, Аля говорила про какие-то стихи. Но почему же в ее тетради про стихи ничего не сказано? И Женя поняла, что в спешке, волнуясь, она толком не разобралась в Алиной записи.