Ризаль, каким описывают его близкие друзья этого периода, и в обычной жизни был полон бурных страстей, заключенных в оболочку безукоризненной внешней корректности.
Многолетняя кабинетная работа к тридцати годам слегка ссутулила Хосе Ризаля, но он не потерял своих спортивных навыков, когда-то привитых ему в Каламбе дядюшкой Антонио. Его напряженная умственная работа не мешала постоянным гимнастическим упражнениям, длительным прогулкам пешком и верхом, состязаниям в борьбе и фехтовании.
Всегда тщательно и строго одетый, установивший для себя нерушимое правило никогда не повышать голоса, предупредительный, мягкий в обращении, Ризаль редко шутил и смеялся. С ним было трудно поссориться. Несмотря на свою манеру откровенных и искренних суждений о людях, Хосе умел облечь их в деликатную форму. Но за всем этим таилась огромная пылкость и вспыльчивость.
***
В Париже Ризаля волнуют тревожные вести с Филиппин, он много и деятельно пишет для «Эль солидаридад» и одновременно постигает тонкости французского языка. После специального изучения в Париже в 1889 году он достигает высокого совершенства и через год публикует в Мадриде хрестоматию и учебник французского языка.
Здесь же, в Париже, стремясь завоевать симпатии других народов к своей родине и разоблачить веками наслоившуюся клевету колонизаторов, Ризаль основывает «Интернациональную ассоциацию филиппинистов». Президент Ассоциации — венский профессор Блюментрит, вице-президент — английский филолог Рост, один из директоров — парижский доктор Планшю, проведший несколько лет на Филиппинах и напечатавший в «Ревю де де Монд» интересные воспоминания.
Ассоциация ставит своими задачами организацию международного конгресса, изучение филиппинской истории, создание музея и библиотеки по Филиппинам, публикацию работ и исследований, касающихся Филиппин, и привлечение общественного внимания к жгучим вопросам народов островов.
Но Ризаля тянет в Мадрид. Здесь он рассчитывает вступить в личный контакт с руководителями «Испано-филиппинской ассоциации» и с «Эль солидаридад», выяснить настроения, господствующие среди филиппинских националистов, о которых он получает тревожные сведения. Наконец, он надеется в Мадриде добиться от испанского правительства облегчения участи своей семьи.
В 1890 году Хссе Ризаль снова в Мадриде. Но здесь его встречает недоброжелательное отношение некоторых филиппинских эмигрантов, а все его попытки добиться смягчения судьбы своих родных разбиваются о неприступность испанской бюрократии.
Невозможность добиться справедливости для нескольких невинных людей — еще один удар по эволюционно-реформистской концепции Ризаля. Быть может, в этом кроется причина отхода Ризаля от мадридской группы эмигрантов и его расхождение с «Эль солидаридад».