Мы были у крепостных ворот. Черной щелью в скале они зияли в тумане. По стенке мы скользнули в ворота. Каменные плиты, проросшие травой, в двух шагах от нас дымились и исчезали в стремительном облачном потоке.
И никого вокруг! Все тихо. Ни шепота, ни хруста камней под ногами.
А потом, как всегда бывает в горах, внезапно белая завеса спала, и одновременно о тем, как я увидел все - огромную крепостную башню, шестерых пограничников и Гумая, стоявших возле нее с винтовками наготове, и Шафагата-заде, который спокойно сидел на обвалившейся стене, и Чернокова с наганом посреди двора, - я услышал смущенный голос дяди Оруджа:
- Товарищ начальник, здесь никого нет. Они бежали.
Шафагат-заде вскочил, а Гумай, пробормотав какое-то ругательство, в ярости стукнул прикладом о камень. Шестеро пограничников стояли по прежнему - винтовки наготове.
- Этого не может быть, - сказал Черноков, -вы не хуже меня знаете, что они не могли уйти далеко. Туман набежал четыре минуты назад, а посты весь день вели наблюдение за скалой и снизу.
Он поднялся на стену.
- Вздор! - крикнул Шафагат-заде. - Это немыслимо! Они могли бежать отсюда, только спустившись по лестнице или по веревке. Я вспоминаю теперь, северная стена обрывается не так уж высоко, но все равно - откуда им было взять веревку?
Черноков опустился на колени, он что-то разглядывал и ощупывал пальцами, а потом сказал: «Отделение ко мне». Но прежде чем пограничники взбежали на стену, Шафагат-заде очутился рядом с ним, и я услышал его веселый смех.
- Ах, негодяи! - смеялся он. - Ну, это будет забавная встреча.