Вернувшись в блиндаж, Довганюк застал подполковника над картами. Он изучал путь продвижения штаба дивизии и подразделений. По выписке из бюллетеня наблюдений за воздухом, лежащим перед подполковником, на этих отрезках дороги воздушный наблюдатель противника в день передвижения отмечен не был, значит, с воздуха противник не проследил, куда переместился штаб.
— Самолёты шли с запада прямым курсом на этот сосновый лес, где мы стояли, разворачивались над лесом и бомбили, — объяснял Довганюк. — Они шли с явно заданными координатами.
Подполковник вынул портсигар и протянул его Довганюку. Оба закурили, молча попыхивали дымом; не хотелось прерывать молчания, в ко тором ощущался контакт двух курящих людей, задумавшихся об одном и том же.
Выплыло из дыма большелобое, чисто выбритое лицо подполковника. Он принялся снова подробно расспрашивать Довганюка о всех тех маленьких фактах, из которых составлялось грозное обвинение.
Внезапный грохот прервал их, сотряслась земля над головой, и дверь блиндажа вышибло взрывной волной. Снова самолёты противника бомбили командный пункт.
Капитан Довганюк бросился к телефону. Он приказал соединить его с постом воздушного наблюдения, записывал передаваемые ему данные, переспрашивал, снова записывал. Когда стихло, он положил на рычаг трубку и зачитал Ярунину.
Выслушав Довганюка, подполковник распорядился:
— Приказываю задержать подозреваемого и приступить к допросу.
Он первый вышел из блиндажа, мимо него пробежала группа бойцов с лопатами. Неподалёку бомбой вырыта большая воронка, ближайший блиндаж завалило, обрушились балки, землёй засыпало вход.
В стороне лежал накрытый шинелью раненный насмерть осколком в висок часовой. Винтовка стояла у него в головах, прислоненная к стволу дерева.