— Да не прыгай ты, — одёрнула старуха переступавшую в волнении с колена на колено племянницу, — огонь дрожит. Поглядим-ка, что на душе хоронишь. У-у, на душе-то у тебя скука, скука чёркая лежит.
— Скушно, скушно, Никитишна, миленькая, чего ждать-то? Может, карты скажут...
Никитична закашлялась и смешала карты.
— Ай, Никитишна, что же ты делаешь!
— Заврались совсем у меня карты, помногу гадаю. Отдохнуть им надо.— Никитична упрямо сунула карты в обвисший чулок.
— Ох, Никитишна, — огорчённо вздохнула племянница. Она принялась развязывать мешок, отсчитала несколько картошек — плата за гадание.
А Никитична вышла на кухню напиться. Хозяйка мигнула ей, указала рукой, Никитична обогнула печь,
— Здравствуй, «Брат».
Он берёт в свою руку её жесткую маленькую ладонь, усаживает Никитичну рядом.
— Запоминай, — отчётливым шопотом говорит он. — Сегодня же передать в партизанский отряд. Гитлеровцы силою до трёх батальонов с двумя танками готовят наступление на Оленинский партизанский отряд. Выступят в ближайший день...