Меринов поманил Дубягу к столу. Они сидели друг возле друга.

— Подполковник Ярунин поручил мне полу­чить у вас план минирования города.

В этой комнате, где пламя разгоревшейся коп­тилки выхватило огромную чёрную свастику, на­малёванную на немецком мешке, распластанном на окне обшарпанные стены, мрачную убогость служебного оккупационного помещения, слова Дубяги прозвучали торжественно.

Замкнутое лицо у Меринова, нездоровая кожа, серая, в буграх. Он внимательно изучал Дубягу. Под чужой крестьянской одеждой разглядел военную выправку. Лицо Дубяги, молодое, откры­тое, полный решимости и мужества взгляд кое- что сказали опытному глазу. Этот погибнет, но не выдаст. И улыбнувшись своим мыслям, отчего просветлело лицо его и спала отчуждённость, он мягко положил руку на колено Дубяги.

— Плана нет,— тихо ответил он, и лицо его снова устало померкло. Он достал из кармана квадратный листок бумаги, положил перед Дубягой карандаш, приказал — записывай.

Дубяга встрепенулся, привстал. Как нет плана? Промелькнуло с надеждой: Меринов, мо­жет быть, всё еще не доверяет ему. Суетливо стянул он с головы шапку, в горсть захватил подкладку, с силой рванул её, расковырял вату, достал что-то и протянул Меринову. Меринов быстро взял у него с ладони обломок от кости домино, зажал его в руке, из-под ремня брюк извлёк второй обломок.

— Вот,— сказал он, показывая Дубяге сов­павшие половинки дубля два,— это мы с под­полковником Яруниным при прощании разло­мали.

Он прошёл к двери, задев ногой свой мешок, брошенный на полу, осветил карманным фонари­ком коридор, плотно прикрыл дверь.

— Плана нет,— сказал он.— Удалось устано­вить, что план находится в штабе диверсионной группы на Речной. Надо добыть его оттуда.

— Это предстоит сделать мне. Приказ подпол­ковника: тебе уходить на запад, оставаться на своём посту, в управе.