— Молчи, это легко сказать, возразила Лиза, — когда я не могу!
— Пустяки, сказала Агаша, — все можно, когда должно.
— А зачѣмъ должно?
Но Агаша не отвѣчала своей юлѣ, такъ звала она Лизу, потому что Маша опять заговорила съ папочкой.
— Другъ мой, я совѣтую только, а ты дѣлай какъ знаешь. Напиши, что ты ея не отвергаешь, не отталкиваешь, что ты согласенъ провести лѣто съ нею, если это можетъ состояться безъ семейныхъ ссоръ и если она оставить домъ тетокъ безъ разрыва и вражды; прибавь, что тебѣ нельзя выйти въ отставку, потому что ты живешь своимъ жалованьемъ. Объясни, что можешь взять отпускъ на четыре мѣсяца и ѣхать съ ней въ Спасское и прожить все лѣто въ ея домѣ. Что же касается зимы, то это видно будетъ позднѣе и говорить объ этомъ надо позднѣе. Быть можетъ такъ иди иначе все устроится. Ты не отказывай и не соглашайся остаться съ ней зимой, увидимъ. По моему вотъ и все.
— Нѣтъ, не все, сказалъ папочка, — это только дѣловая часть письма.
— Конечно, я такъ и понимаю. Я сама припишу нѣсколько строкъ въ твоемъ письмѣ.
— И я, сказалъ Ваня.
— Но какъ же, замѣтила Агаша, — Митя пишетъ, что надо рѣшить сообща, когда онъ пріѣдетъ. Не лучше ли подождать его?
— Зачѣмъ намъ ждать сына? Рѣшаютъ дѣло отцы, а не сыновья. Притомъ ждать трудно, сказала Маша: — черезъ четыре недѣли намъ надо уѣхать въ Москву.