— Что жь? неужели тебѣ такъ дурно жить у насъ, что ты хочешь насъ оставить. Мало я о тебѣ заботилась? Мало я о тебѣ хлопотала? А сестрица мало любила тебя, мало баловала? А Лидія не нянчилась ли съ тобою, какъ съ куклой? Неблагодарная ты, вотъ что!
— Нѣтъ, это не правда. Я благодарна и никогда не забуду, какъ вы заботливо воспитали меня и чѣмъ я вамъ обязана. Изъ своевольной, необузданной дѣвочки, какою меня привезли къ вамъ, вы…
— Ты стало-быть сознаешься, какое образцовое воспитаніе получила у своего дяди, въ его мѣщанской семьѣ! воскликнула съ торжествомъ Варвара Петровна.
— Позвольте мнѣ договорить. Вы воспитали во мнѣ не только свѣтскую дѣвушку, но еще и будущую семьянинку. Вы стиснули мой характеръ, научили меня владѣть собою, приготовили къ жизни и я чрезмѣрно вамъ благодарна за это, но…
Варвара Петровна зорко взглянула на Анюту, слушала съ удивленіемъ ея слова и поняла, что имѣетъ дѣло не съ дѣвочкой, но со взрослою девушкой, много размышлявшею и для своихъ лѣтъ весьма созрѣвшею. Она перемѣнила тонъ и заговорила голосомъ болѣе мягкимъ и болѣе допускающимъ нѣкоторое равенство.
— Ты все это знаешь и въ этомъ признаешься и однако…
— Выслушайте меня… Въ семействѣ дяди я научилась любить своихъ родныхъ больше чѣмъ себя, научилась жить счастливо при недостаткѣ денегъ, научилась уважать людей не за ихъ положеніе, но за ихъ добродѣтели, узнала людей бѣдныхъ, но счастливыхъ несмотря на бѣдность… и мало ли чего хорошаго, высшаго, лучшаго узнала я въ ихъ семьѣ — въ моей семьѣ, говорю я съ гордостію.
— А y насъ въ домѣ ты видѣла дурное? спросила Варвара Петровна.
— Нѣтъ, я дурнаго ничего не видала, напротивъ, всё хорошее, но только на другой ладъ, до иному масштабу. Одно только видѣла я не хорошее, которое пронзило мое сердце и быть-можетъ помогло мнѣ принять рѣшеніе васъ оставить.
— Что такое? спросила Варвара Петровна ежеминутно удивляясь больше и больше.