— Ваше пренебреженiе къ семьѣ моей, сказала Анюта и встала и стояла предъ теткой съ гордою осанкой и лицомъ измѣнившимся отъ внутренняго волненія; — скажите, за что вы такъ презираете людей, которыхъ не знаете? Зачѣмъ вы оскорбляли меня постоянно, съ дѣтства, въ лицѣ моихъ родныхъ? Зачѣмъ мѣшали мнѣ полюбить, какъ бы я должна была всѣхъ васъ и васъ самихъ, мою воспитательницу? Зачѣмъ умалили мое уваженіе къ себѣ? Можно ли любить лицъ, которыя оскорбляютъ всё вамъ наиболѣе дорогое, можно ли цѣнить вполнѣ того, кто несправедливъ, высокомѣренъ и гордъ?
— И это твое обо мнѣ мнѣніе?.. Признаюсь, этого я не ожидала и могу назвать тебя…
— Да, въ отношеніи семьи моей вы были несправедливы, высокомѣрны и жестоки… я повторяю это, потому что это правда. Вы не позволяли мнѣ называть моего дядю дорогимъ мнѣ именемъ отца и всякій разъ лицо ваше омрачалось неудовольствіемъ, когда я поминала о сестрахъ и братьяхъ, такъ мною любимыхъ!
— Братьевъ двоюродныхъ, не родныхъ, и приказывала называть дядю дядей. Какое же тутъ преступленіе? Я хотѣла излѣчить тебя отъ аффектаціи, которою ты была заражена, и конечно хотѣла, я не отрицаю этого, отдалить тебя отъ дальнихъ родныхъ не принадлежащихъ къ нашему кругу, которыхъ и жизнь, и понятія, и привычки не могли согласоваться съ твоимъ новымъ положеніемъ.
— И всѣмъ этимъ удвоили любовь мою къ моей семьѣ и сдѣлали невозможнымъ нашу жизнь вмѣстѣ. Еслибы не это желаніе оторвать меня отъ моей семьи, быть-можетъ я бы привыкла къ тишинѣ и пустынности вашего дома, полюбила бы васъ сильнѣе и главное, была бы откровенна съ вами и не заключилась бы въ самой себѣ въ продолженіе шести долгихъ лѣтъ! Я не была съ вами счастлива, хотя вы обо мнѣ заботились и по своему любили меня.
Анюта заплакала. Варвара Петровна смотрѣла на нее съ удивленіемъ, но безъ сердечности. Яйцо ея какъ-то осунулось и окаменѣло. Она молчала долго, и наконецъ сказала:
— Окончимъ этотъ слишкомъ длинный и слишкомъ непріятный разговоръ. Я вижу, что мы никогда не поймемъ другъ друга: мы на всё глядимъ различно. Я не соглашаюсь на отъѣздъ твой и нынче же выпишу изъ Петербурга брата Петра. Онъ опекунъ и ему предстоитъ рѣшить этотъ вопросъ.
— Я буду ждать его пріѣзда, сказала Анюта выходя изъ комнаты, но воротилась назадъ.
— Тетушка, сказала она, — я говорила съ вами одной, чтобы не встревожить тетю Сашу, но вы сами осторожно сообщите ей.
— Ничего сообщать я не стану. Я сказала, что выпишу брата Петра и тогда мы рѣшимъ какъ должны поступить съ тобою.