Анюта не возразила ни слова и ушла къ себѣ, гдѣ осталась до обѣда. Когда она сошла внизъ, то ни тѣни волненія не было на лицѣ ея; она даже очень мило и весело разсказала тетѣ Сашѣ о новомъ англійскомъ романѣ, въ которомъ играло видную роль весьма комическое лицо. Но Варвара Петровна не могла стряхнуть съ себя бремя невеселыхъ мыслей и быть-можетъ позднихъ сожалѣній. Два раза старшая сестра спрашивала, что съ ней, и два раза недовольнымъ голосомъ она отвѣтила: ничего, ma soeur!
Глава VII
Высокій, толстый, краснощекій, коротко остриженный генералъ съ широкимъ затылкомъ и широкими плечами, казалось, наполнялъ собою небольшую диванную Александры Петровны. Его большіе черные глаза, добродушное лицо съ крупными чертами, его толстыхъ очертаній губы подъ густыми усами, обличали доброе сердце и веселый нравъ. Онъ любилъ плотно покушать, крѣпко уснуть, отправивъ свои обязанности по службѣ, и терпѣть не могъ всего что могло бы потревожить его правильно и комфортабельно сложившуюся жизнь. Карьера его шла блистательно; онъ не безъ причины хвалился милостями двора и успѣхами въ свѣтѣ, гдѣ любили веселаго, остроумнаго, вѣчно молодаго генерала. Держался онъ прямо, гордо, съ военною выправкой и свѣтскою непринужденностію, смѣялся добродушно, шутилъ съ неистощимою веселостію. Сестры его сидѣли, онъ стоялъ посреди ихъ статный щеголь и вмѣстѣ съ тѣмъ важный генералъ свиты.
— Я понять не могу, сказалъ онъ съ оттѣнкомъ досады, — какъ вы не сумѣли овладѣть ею, какъ не внушили ей, что она можетъ и должна жить до замужства только съ вами, какъ не успѣли воспитать ее какъ дѣвицу большаго свѣта и хорошаго тона.
Легкій румянецъ покрылъ щеки Варвара Петровны.
— Ты едва переступилъ порогъ нашъ, сказала она со сдерживаемымъ неудовольствіемъ, — еще не видалъ Анны, а ужь осудилъ насъ.
— Я говорю съ вашихъ же словъ, возразилъ генералъ Богуславовъ. — Если она подняла такой бунтъ, стало-быть не воспитана. Я бы желалъ видѣть какъ бы дочь моя осмѣлилась говорить со мною и женой моею и требовать…
— Дочь! воскликнула Александра Петровна съ необычною живостію, — да въ томъ-то и дѣло, что она не дочь, считаетъ своимъ отцомъ Долинскаго и его семью своею; а намъ она доводится une petite nièce, прибавила она по-французски.
— Она досталась намъ двѣнадцати лѣтъ, уже съ привычками и понятіями усвоенными, добавила Варвара Петровна.
— Съ необычайною, нѣжною любовію къ своимъ, какъ она называла и называетъ семью Долинскихъ, сказала Александра Петровна. — Я всегда говорила, что сестрица повела дѣло слишкомъ круто, не позволяла ей звать дядю папочкой; все это мелочи, но онѣ ее раздражали.