— Это дѣло, другъ мой, трудное. Его сразу не поправишь. Заплати буфетчику и прикажи ему каждый день подавать тебѣ счетъ. Закупи провизію на мѣсяцъ и прикажи Ульянѣ докладывать, чего у нея требуютъ. Надо пріискать другую скотницу, другаго повара, со временемъ быть-можетъ другаго управляющаго, призвать кучера, приказать ему чтобы лошади ѣли сѣно и не позволять никому держать отдѣльныхъ счетовъ. Многіе обиравшіе тебя въ эти шесть недѣль перестанутъ, увидя, что ты счетъ знаешь. А теперь заплати за науку. За науку споконъ вѣка всѣ платятъ.
— Счетъ мѣсячной провизіи безсовѣстный. Какъ? въ два мѣсяца двадцать фунтовъ чаю и девяносто девять фунтовъ сахару, это чтобы не писать пудами! Буфетчика я выгоню вонъ. Онъ мнѣ всегда быль противенъ. Ходитъ какъ сенаторъ, сыплетъ сіятельства и первый воръ, какъ и ожидать слѣдуетъ, сказала съ досадой Анюта.
— Кто же останется въ буфетѣ?
— Мы здѣсь одни, безъ гостей, вѣроятно найдутъ кого-нибудь на дворнѣ; Ульяна Филатьевна постарается.
И Анюта позвала Ульяну Филатьевну.
— Буфетчика разсчесть, счетъ заплатить, и чтобъ онъ отправлялся откуда пріѣхалъ, сказала Анюта, — а вы, Ульяна Филатьевна, пока пріищите мнѣ какого-нибудь человѣка изъ дворни въ буфетчики, пока изъ Москвы я себѣ другаго не выпишу. Я нынче же напишу тетушкамъ, онѣ чрезъ нашего Максима и Арину Васильевну пришлютъ намъ порядочнаго человѣка. Вотъ деньги по счету. Прошу васъ, закупайте мѣсячную провизію сами, берегите ее и если у васъ будутъ требовать несообразно, скажите мнѣ. Повару я прикажу писать каждый день требованія, ивы будете выдавать ему то что я позволю. Пошлите мнѣ скотницу и кучера. Закуску и все что есть съѣстнаго возьмите къ себѣ.
Анюта распорядившись сѣла. Она вся взволнованная ничего не говорила. Она упрекала себя.
Черезъ два часа Ульяна, съ лицомъ сіявшимъ отъ удовольствія, потому что она ненавидѣла всѣми силами души пришлыхъ воровъ, какъ она называла буфетчика и повара, хлопотала по хозяйству. Она была старая слуга семейства и къ нему привязанная. Кажется, княжна наша толковая, сказала она своей сестрѣ на мызѣ, — очень разсердилась — оно и правда, что грабежъ, но скоро очень. Надо бы понемногу. Буфетчика ужь разсчесть приказала, пожалуй кучера и скотницу тоже разочтетъ.
— Съ кѣмъ же останется?
— Мѣсто свято пусто не бываетъ, сказала Ульяна.