— Обѣщаю, сказала Анюта дрожавшимъ голосомъ и нагнулась, чтобы поцѣловать старуху, но холодный лобъ ея сдѣлалъ на нее впечатлѣніе мертваго тѣла. Она откинулась невольно и вышла изъ чулана. Въ другой смежной коморкѣ было свѣтлѣе отъ небольшаго окна. Та же неряшливо одѣтая женщина барахталась съ кучей дѣтей и проводила Анюту съ крыльца, причитая, благодаря и жалуясь на судьбу свою горькую.
Когда Анюта осталась одна съ Ульяной, она стала ее разспрашивать.
— Старые слуги получаютъ мѣщину, сказала Ульяна.
— Что такое мѣщина? спросила Анюта.
— Извѣстное количество провизіи, муки, крупы, масла. Но мѣщины не достаетъ на такое большое семейство, тѣмъ больше, что дочь Маремьяны безталанная.
— Какъ безталанная?
— Глупа она, безпорядочна, неряха, дѣтей не содержитъ въ чистотѣ, работать на умѣетъ, да и времени нѣтъ. Что у нихъ есть, все отъ старухи бабки. Она до послѣдняго дня ткала холстину, плела кружева, полотенца мастерила и господа по сосѣдству охотно покупали ихъ. На эти деньги и внуковъ она одѣвала. Но одна бѣда сокрушала и ее и всѣхъ насъ, если говорить правду на чистоту — жилье.
— Что же? холодны комнаты?
— Холодно — страсти въ морозы какъ холодно; все сгнило, валится, крыши текутъ, полы покосились — того и гляди завалится все.
— Зачѣмъ же не поправляютъ?