Когда Анюта вошла на верхъ, ее встрѣтила на лѣстницѣ Катерина Андреевна и заключила ее въ свои объятія. Старая Нѣмка выразила такую неподдѣльную радость при свиданіи, что Анюта удивилась; она и не воображала, что Катерина Андреевна такъ къ ней привязана.
— И какъ я рада! и какъ я рада! восклицала Нѣмка.
— Какъ вы поживаете? спросила Анюта.
— Сказать не могу, какъ мнѣ здѣсь безъ васъ скучно и грустно, а главное пусто. Я не привыкла жить праздно, а теперь у меня нѣтъ дѣла.
— А я думала вы давно нашли себѣ мѣсто.
— Теперь лѣто, всѣ разъѣхались въ деревни или на дачи и мѣсто найти, хорошее мѣсто, очень трудно. Надо дождаться осени. Я не люблю мѣнять мѣста, мнѣ надо надежное мѣсто, такое какое было у меня при васъ.
Анюта подумала, что это трудно; Катерина Андреевна почти самовластно распоряжалась ею — а при матери ребенка ей бы пришлось подчиниться. «Впрочемъ она никогда не обращалась со мною грубо, подумала Анюта, она была строга и аккуратна до крайности».
Поговоривъ съ бывшею своею няней, Анюта сказала, что устала, ушла въ свою комнату, поспѣшно раздѣлась и легла въ постель. Крѣпкій сонъ, сонъ молодыхъ и добрыхъ, сомкнулъ ея хорошенькіе глазки.
— Ну что? спросила Маша у Анюты, когда онѣ поутру сошлись въ бывшей классной Анюты для утренняго чая.
— Она преумная, взяла мою сторону и сказала, надо пріискивать другаго попечителя и дала мнѣ кое-какіе совѣты для управленія домомъ. Нынче хочетъ говорить съ тобою. Ты скажи ей что думаешь. Умъ хорошо, а два лучше, а приложить мой умъ будетъ три ума.