— Справимся, княжна, если вы проживете здѣсь, съ экономіей, прибавилъ генералъ Завадскій съ удареніемь на слово: экономія, — я вижу, что у васъ здѣсь большія траты; въ конторѣ я нашелъ огромные счеты за лѣтніе мѣсяцы.
— Огромные, сказала Анюта, — но тетушка отличная хозяйка, и мы вмѣстѣ возьмемся за домашнее хозяйство, но полевое и лѣсное это не моего ума дѣло.
— За него я возьмусь. Еще я хотѣлъ спросить у васъ объ одномъ, я нашелъ вашихъ очень дорогихъ и красивыхъ лошадей въ очень плохомъ состояніи; вашъ кучеръ объяснилъ мнѣ, что вы запретили ему покупать сѣно.
Анюта покраснѣла отъ досады.
— Да, я запретила, потому что у насъ есть свое сѣно, а кучеръ безсовѣстный человѣкъ, онъ утверждалъ, что наши лошади не желаютъ ѣсть нашего сѣна.
— Какъ? спросилъ удивленный Завадскій.
— Такія ужь лошади, сказала Анюта смѣясь безъ веселости, — что разборчивы и нашего сѣна не ѣдятъ.
— Какой воръ!
— Я не хочу держать его, сказала Анюта, — прикажите ему отправляться въ другой домъ и искать мѣста.
— Погодите, княжна, дайте мнѣ найти людей. Управляющій тоже никуда не годится, у скотницы скотина тоже дурно содержана.