Анюта поняла чутьемъ, что сказала что-то не подходящее и потянулась цѣловать Митю, но онъ отстранилъ ее рукою, и сказалъ:
— Скоро заважничала!
Анюта измѣнилась въ лицѣ. Ваня замѣтилъ это звонко на всю комнату поцѣловалъ ее и сказалъ:
— Ну, не обижайся. Ты Митю не со вчерашняго дня знаешь, онъ самъ смерть любитъ важничать. А пусть твое сіятельство разскажетъ намъ какъ намѣрено оно дѣйствовать, жить…
— И чудить, прибавилъ Митя.
— Отъ чего чудить? Какъ чудить! воскликнула обиженная Анюта.
— Да вотъ говорятъ, что когда дурню, а вѣдь твое сіятельство большой дурень и колобродъ, достанутся большія деньги, то ему удержу нѣтъ. Онъ почнетъ такъ дурить и колобродить, что всѣ диву дадутся. А ты пословицу попомни: глупому сыну не въ помощь богатство.
— Да въ чемъ же я дурень и колобродъ, спросила Анюта совсѣмъ разобиженная и сердитая.
— Да тѣмъ, что у тебя разуму немного, а задору много; развѣ это неправда что ты необузданная и взбалмошная. Развѣ въ первый разъ ты слышишь это ото всѣхъ.
— И въ послѣдній, сказала Анюта. — Я не хочу чтобы вы такъ со мной обращались.