— Какъ вы однако хороши собой! вымолвила Лотхенъ.
— Да, кажется… отозвалась Маргарита, любуясь собой. — это моя первая любовь! указала она на себя въ зеркало. И увы! кажется и послѣдняя.
— Ну, еще смотрите, кого и полюбите, встрѣтите такое диво, что…
— Нѣтъ, Лотхенъ. Я серьезно боюсь, что никогда никого не полюблю!
Въ эту же минуту вѣрный и терпѣливый Эдуардъ помогалъ барину съ трудомъ повернуться и подняться на кровати, чтобы выпить изъ кружки лекарство. Съ отвращеніемъ глоталъ больной противную микстуру, понимая и чувствуя, что это только ненужное, лишнее мученіе… Новый взрывъ хохота серебристыхъ женскихъ голосовъ, долетѣвшій снизу, заставилъ его вздрогнуть и не допить лекарства.
— A я ей все далъ… внезапно и съ горечью прошепталъ своему любимцу Кириллъ Петровичъ. — Имя, положеніе… Любовь далъ…
— Une aventurière!! злобно отозвался Эдуардъ, укладывая снова больного въ подушки.
XXX
На другой же день, въ сумерки теплаго зимняго дня братья Орловы были арестованы и препровождены подъ конвоемъ по мѣсту служенія младшаго, т. е. на ротный преображенскій дворъ. Извѣстіе это быстро распространилось по всему Петербургу и по всѣмъ гвардейскимъ полкамъ, благодаря множеству друзей и множеству враговъ. Толки объ этомъ долго не превращались. Весь Петербургъ былъ убѣжденъ, что государь чрезвычайно разгнѣванъ поступкомъ буяновъ съ профессоромъ фехтованія, и всѣ ожидали скоро услышать, что офицеры Орловы будутъ высланы изъ Петербурга куда нибудь далеко.
Въ дѣйствительности было совершенно иначе. Хотя давно, съ дѣтства, зналъ Петербургъ прежняго великаго князя, а теперешняго государя, однако постоянно ошибался на его счетъ. Общественное мнѣніе никогда не могло предвидѣть, какъ отзовется государь на какой нибудь фактъ. Это былъ человѣкъ, который именно дѣйствовалъ постоянно на основаніи чуждаго ему и чисто русскаго свойства: какой стихъ найдетъ!