— Ахъ, дядюшка, я готовъ бы на луну прыгнуть! воскликнулъ Шепелевъ.
— Это пустое дѣло, можно, въ твои годы даже очень легко, съострилъ Квасовъ.- A вотъ назадъ-то попасть, на землю, бываетъ очень мудрено… всегда расшибешься до полусмерти.
— Да я, можетъ, тамъ ужь и останусь.
— Давай Богъ! разсмѣялся Акимъ Акимычъ.
Юноша расцѣловалъ Квасова на обѣ щеки, весело попросилъ прощенія, обѣщая современемъ все разсказать, и затѣмъ выскочилъ и побѣжалъ къ Державину.
Квасовъ, хотя и бранился, и дурно отзывался о Державинѣ, однако все-таки устроилъ такъ, что молодого рядового уже не гнали на работы, но за то часто ставили на часы и на-вѣсти.
Шепелевъ откровенно разсказалъ другу все съ нимъ случившееся. Державинъ выслушалъ его, покачалъ головой и выговорилъ:
— Что кому. У всякаго своя забота!
— Ну, а твои дѣла? весело выговорилъ Шепелевъ.
— Что мои дѣла! былъ у Фленсбурга, далъ онъ мнѣ нѣсколько нѣмецкихъ бумагъ перевести на россійскій языкъ и обѣщалъ заплатить щедро. Да что мнѣ деньги, не то мнѣ нужно.