— Ну что, продана Россія, будемъ на хвостѣ у Фридриха воевать за него со всей Европой и ему же деньги платитъ?
— Я еще ничего навѣрное не знаю. Екатерина Романовна привезетъ вѣсти.
Панинъ, сильно взволнованный, сѣлъ предъ государыней. Онъ долго молчалъ, нѣсколько разъ взглядывалъ на нее какъ-то странно и, наконецъ, выговорилъ:
— Послушайте, ваше величество, я все хочу побесѣдовать съ вами о важномъ дѣлѣ, даже о двухъ. Одно пустое…
— Ну что-жъ, улыбнулась ласково государыня, — давайте бесѣдовать. Время еще есть, гости еще не скоро съѣдутся.
— Первое дѣло… Правда ли, что у Гольца черезъ недѣлю маскарадъ?
— Сказывали мнѣ это, Никита Ивановичъ. Да не вѣрится. Вѣдь трауру только четыре мѣсяца минуло.
— Славно! Ну, чортъ съ нимъ, съ нѣмцемъ! Второе дѣло, скажите мнѣ, въ какой должности состоитъ при васъ моя пустельга племянница?
— Ни въ какой. Въ должности друга. Я очень люблю Екатерину Романовну, изумилась государыня отъ неожиданности вопроса.
Панинъ пристально глядѣлъ ей въ лицо и отчасти строго.