— Нѣтъ. Ничего такого не было.
— По-каковски же ты говорилъ съ принцемъ? уже съ любопытствомъ вымолвилъ Квасовъ, поставя на мѣсто рукомойникъ.
— По-каковски? Вѣстимо по-нѣмецки! отчасти важно сказалъ молодой человѣкъ?
— По-нѣмец… По-нѣмецки!! Ты?
— Разумѣется. Онъ же по нашему ни аза въ глаза не знаетъ. Такъ какъ же…
Квасовъ вытянулъ указательный палецъ и, лизнувъ языкомъ кончивъ его, молча поднесъ этотъ палецъ къ самому носу племянника, торчавшему изъ подушки.
— Ну, ей-Богу же, дядюшка, по-нѣмецки говорилъ. Немного, правда… но говорилъ… Ей-Богу.
— Вишь, прыткій. Скажи на милость! разсуждалъ Квасовъ самъ собой и вдругъ прибавилъ:
— Да Жоржъ-то понялъ ли тебя?
— Понялъ, конечно.