Присланные от Гассана утешить принцессу доброй вестью передали ее Шенку. Шенк убедился сам, что на горизонте виднеется какая-то черная полоска, и вошел в каюту.
При виде его Алина, лежавшая на полу, приподняла голову и вопросительно, утомленно-мутными глазами поглядела на него.
– Берег, земля, – проговорил Шенк. – Гассан велел сказать, что скоро будем у пристани. Опасности нет.
– Я умираю, – прошептала Алина.
– Не бойтесь, никто еще от морской болезни не умер, хотя в аду побывал. Не положить ли вас на койку?
– Нет, – тихо произнесла Алина, – опять упадешь.
– Ободритесь, я сам видел землю. Часов через пять, – умышленно солгал Шенк, – мы будем в гавани.
– Дай Бог, – прошептала Алина. – Это ужасно. Я не знала, я бы не поехала.
– Да, но все-таки, – шутил измученный Шенк, – признаюсь, если бы мне сказали, что в будущей жизни, в аду, я буду мучиться целую вечность морской болезнью, то с завтрашнего утра я бы пошел в монахи замаливать все свои грехи, чтоб только не попасть в ад. Ободритесь! Не замечаете вы разве, что качка уже легче?
Но в ту минуту, когда Шенк произносил это, бок корабля высоко накренило, потом вдруг каюта Алины пошла вниз и вниз… и Шенк, не ожидавший толчка, переброшенный, ударился о стену и сел на пол.