— Очень весело! Я вам говорю, я ужасти как плакала… особливо, когда эта душка Вероника…
— С вами был кто-нибудь?
— Да, кавалер… он, видите, был прежде мой жених, когда я еще у родителей жила — сватался за меня… Такой тоже видный из себя мужчина, яблок нам купил… да я все плакала, мне не до яблок было.
Молчание.
— А и яблоки-то такие славные были — такая, право, жалость, и не попробовала.
Мичулин вздохнул.
— Что вы сегодня такие мрачные? — спросила Наденька.
— Да я так-с… — отвечал он снова, запинаясь, — я ни-чего-с…
Но Наденька все-таки поняла, в чем дело; она тотчас же, по свойственной ей подозрительности, догадалась, что все это по тому делу, по прежнему.
— Нет, нет, и не думайте, Иван Самойлыч! — сказала она, волнуясь и махая руками, — никогда, ни в жизнь не получите! Уж я что сказала, так уж сказала! мое слово свято… и не думайте!