Он молча сел в кресло неподалеку от меня.
— Я еще удивляюсь, как она давно не бросила вас…
Он все молчал.
— Что же мне делать! — сказал он наконец, — что ж делать, коли у меня такой несчастный характер.
— Согласитесь, однако ж, Александр Андреич, из того, что у вас, как вы говорите, несчастный характер, следует ли, чтоб она терпела все оскорбления, которыми вы ее с каким-то диким удовольствием столько времени преследовали?
— Что ж делать мне? научите меня, что мне делать? К чему мне ваши упреки, когда я сам очень хорошо вижу, что я виноват перед нею! как же поправить это?
— Послушайте, Александр Андреич, мне уж надоело разыгрывать с вами роль Здравомысла или Добросерда, да и вам пора бы перестать представлять из себя Ловеласа — мучителя сердец. Заметьте, что она ведь не Кларисса…
— Однако ж ведь вы очень хорошо знаете, что я не по своей воле играю эту роль.
— В таком случае, право, не знаю, что вам советовать.
Последовало несколько минут молчания.