— Ты здѣсь, мой Сильвинэ? Я тебя прождалъ все утро, а теперь прошелъ прогуляться до ужина, надѣясь тебя дома застать, когда вернусь. Пойдемъ вмѣстѣ, до конца рѣки намъ придется идти по разнымъ берегамъ, а у брода де-Рулеттъ мы сойдемся. (Этотъ бродъ находился какъ разъ противъ дома тетки Фадэ).
— Хорошо, — отвѣтилъ Сильвинэ, — и они отправились. Сильвинэ пришлось взять на руки ягненка, такъ какъ онъ къ нему не привыкъ и не шелъ за нимъ. Такъ шли они, не рѣшаясь взглянуть другъ на друга и скрывая одинъ свою обиду, а другой радость встрѣчи. Иногда Ландри перекидывался нѣсколькими словами съ братомъ, желая показать ему, что не замѣчаетъ ихъ размолвку. Онъ его спросилъ, гдѣ онъ нашелъ ягненка, но Сильвинэ не могъ отвѣтить на этотъ вопросъ, ему было стыдно сознаться, гдѣ онъ былъ и самъ онъ не зналъ названія мѣстъ, черезъ которыя проходилъ. Ландри замѣтилъ его смущеніе и сказалъ ему:
— Впрочемъ, послѣ ты мнѣ все разскажешь, а теперь поторопимся домой; вѣтеръ поднялся очень сильный и не надо оставаться подъ деревьями; къ счастью, пошелъ дождикъ, значитъ, буря утихнетъ.
А мысленно онъ говорилъ себѣ: «а вѣдь сверчокъ вѣрно сказалъ, — что я найду брата до дождя. Она все знаетъ!»
Ему и въ голову не приходило, что маленькая Фадетта могла видѣть Сильвинэ во время его разговора съ ея бабушкой, вѣдь они говорили съ добрыхъ четверть часа, а она не входила въ комнату и встрѣтился онъ съ ней, когда вышелъ изъ ихъ дома. Наконецъ онъ это сообразилъ, но онъ не могъ понять, какъ знала она его горе, разъ она не присутствовала при объясненіи съ старухой? Онъ и забылъ, что у многихъ спрашивалъ, не видалъ-ли кто Сильвинэ, могли свободно проговориться при Фадеттѣ, или она просто все подслушала, притаившись, какъ она это часто дѣлала изъ любопытства.
А Сильвинэ думалъ о томъ, какъ онъ оправдаетъ свое дурное поведеніе передъ матерью и братомъ. Онъ не зналъ, что придумать, потому что никогда еще не лгалъ и ничего не скрывалъ отъ своего близнеца.
Его смущеніе увеличилось, когда онъ перешелъ черезъ бродъ и очутился рядомъ съ братомъ, на одномъ берегу, онъ еще ничего не выдумалъ. Ландри поцѣловалъ его крѣпче обыкновеннаго, но не разспрашивалъ его. Они пришли домой, бесѣдуя о вещахъ совсѣмъ постороннихъ. Когда они проходили мимо дома тетки Фадэ, Ландри оглянулся, надѣясь увидѣть Фадетту и поблагодарить ее. Но дверь была заперта и только раздавался ревъ скакуна; онъ оралъ, потому что бабушка его высѣкла, это наказаніе повторялось каждый вечеръ, заслуживалъ-ли онъ его или нѣтъ, все равно.
Плачъ ребенка огорчилъ Сильвинэ и онъ обратился къ брату:
— Въ этомъ противномъ домѣ постоянно слышатся крики и удары. Что можетъ быть отвратительнѣе скакуна и стрекозы? они и мѣднаго гроша не стоятъ. А все-таки ихъ жалко, вѣдь у нихъ нѣтъ ни отца, ни матери, а старая колдунья бабушка имъ ничего не спускаетъ.
— Да, они намъ не чета, — отвѣтилъ Ландри. — Насъ никто пальцемъ не тронулъ, всѣ дѣтскія шалости сходили съ рукъ, насъ бранили такъ тихо, что даже сосѣди не знали. Обыкновенно такіе счастливые не сознаютъ своей удачи. А маленькая Фадетта никогда не жалуется и всегда довольна, а вѣдь жизнь ея не сладка.