Сильвинэ понялъ намекъ и почувствовалъ угрызеніе совѣсти. Двадцать разъ съ утра онъ упрекалъ себя и хотѣлъ вернуться, но стыдъ его удерживалъ. Теперь онъ молча заплакалъ, Ландри взялъ его за руку и сказалъ:
— Поспѣшимъ домой, а то дождь усилился, мой Сильвинэ.
Они побѣжали и Ландри всячески старался развлечь брата, который притворялся веселымъ.
Но когда настала минута войти домой, Сильвинэ захотѣлось подальше спрятаться отъ упрековъ отца. Но отецъ Барбо только подшутилъ надъ нимъ, онъ не принималъ выходку сына такъ близко къ сердцу, какъ его жена. Мать Барбо скрыла тоже свою тревогу, повинуясь разумному совѣту мужа. Сильвинэ отлично замѣтилъ ея заплаканные глаза и встревоженный видъ, когда она помогала имъ грѣться и кормила ихъ ужиномъ. Тотчасъ, послѣ ужина, ему пришлось лечь въ постель, безъ дальнѣйшихъ разговоровъ, потому что отецъ терпѣть не могъ нѣжностей. Сильвинэ покорился, не возражая, усталость взяла верхъ надъ всѣми остальными чувствами. Съ утра у него маковой росинки во рту не было, онъ все бродилъ съ мѣста на мѣсто; отъ этого послѣ ужина онъ шатался какъ пьяный; Ландри его раздѣлъ, уложилъ и сидѣлъ съ нимъ на постели, пока онъ не заснулъ, держа его руку въ своихъ.
Потомъ Ландри простился съ родителями и вернулся къ своимъ хозяевамъ; мать поцѣловала его нѣжнѣе, чѣмъ всегда, но онъ этого не замѣтилъ. Ландри всегда думалъ, что Сильвинэ любимецъ матери и находилъ это вполнѣ заслуженнымъ; онъ не завидовалъ, упрекая себя въ томъ, что самъ гораздо холоднѣе брата! Да и притомъ онъ никогда не позволялъ себѣ осуждать свою мать и радовался за брата.
На слѣдующее утро, Сильвинэ побѣжалъ на постель своей матери, пока она еще не встала, и признался ей чистосердечно во всемъ. Онъ разсказалъ ей, какъ тяжело ему было съ нѣкоторыхъ поръ, потому что ему казалось, что братъ его разлюбилъ. Мать его спросила, почему онъ пришелъ къ такому несправедливому заключенію? Но Сильвинэ стыдился объяснить причины своей болѣзненной ревности. Материнское сердце понимало страданія сына, она была воспріимчива, какъ женщина, да и притомъ она сама часто прежде страдала при видѣ твердости, съ какой Ландри исполнялъ свой долгъ. Но теперь она убѣдилась, что ревность къ добру не приводитъ, что она вредитъ даже любви, заповѣданной намъ Богомъ. Мать Барбо постаралась успокоить и вразумить Сильвинэ: она ему указала на горе Ландри изъ-за него, на его доброту, что онъ все простилъ и не обидѣлся. Сильвинэ соглашался и сознался, что братъ поступилъ лучше, чѣмъ онъ. Онъ далъ слово исправиться, его желаніе было самое искреннее.
Но все-таки, на глубинѣ его души, осталось немного горечи: онъ казался довольнымъ и утѣшеннымъ и признавалъ доводы матери, онъ даже старался быть прямымъ и справедливымъ съ братомъ, но невольно думалъ:
— Матушка говоритъ правду, что братъ лучше и благочестивѣе меня, но онъ не любитъ меня, какъ я его, а то онъ бы не покорился своей участи такъ скоро и легко.
И онъ припоминалъ, какъ свистѣлъ Ландри дроздовъ, и какъ равнодушно посмотрѣлъ на него, когда увидѣлъ его на берегу рѣки; а онъ въ это время хотѣлъ топиться отъ отчаянія. Желаніе покончить съ собой у него явилось не дома, а къ вечеру, при мысли о томъ, что братъ не проститъ ему его дутья и выходки:
— Если бы онъ такъ обидѣлъ меня, я никогда бы не утѣшился. Я очень радъ, что онъ не сердится, но не ожидалъ такого легкаго прощенія.