— Я хотѣла избавить тебя отъ горя прощанія, дорогой мой Ландри, а ты отбиваешь у меня всю мою бодрость духа! Будь мужчиной, дай мнѣ исполнить мой долгъ. Мнѣ это не такъ легко, какъ ты воображаешь. Когда я вспомню, что мой бѣдный Жанэ теперь меня ищетъ и зоветъ, я совсѣмъ слабѣю и хочу разбить себѣ голову о камень! Помоги мнѣ, Ландри; я чувствую, что если сегодня не уйду, то никогда не рѣшусь и мы погибнемъ.
— Фаншонъ, Фаншонъ, вовсе это не стоитъ тебѣ такого труда! — отвѣтилъ Ландри. — Ты только жалѣешь своего брата, а онъ скоро утѣшится. А меня ты не жалѣешь, тебѣ нѣтъ до меня дѣла. Ты не знаешь, что такое любовь? Конечно, ты меня скоро забудешь и не вернешься сюда.
— Богъ свидѣтель, Ландри, что я вернусь скоро, можетъ быть, даже черезъ годъ, много черезъ два. Никогда не забуду я тебя: у меня не будетъ другого друга или милаго кромѣ тебя.
— Другого друга, очень вѣроятно, Фаншонъ, потому что ты никого не найдешь преданнѣе и вѣрнѣе меня; а что касается до влюбленнаго, такъ про это я не могу судить. Кто можетъ въ этомъ поручиться?
— Я ручаюсь!
— Ты сама ничего не понимаешь, Фадетта; никогда ты еще не любила, а когда полюбишь, то забудешь твоего бѣднаго Ландри. Развѣ ты бы со мной такъ разсталась, если бы ты меня любила?
— Ты думаешь, Ландри? — сказала Фадетта, глядя на него грустными и серьезными глазами. — Ты самъ не знаешь, что говоришь. Я увѣрена, что поступаю такъ изъ любви, а не изъ дружбы.
— Если это правда, то я не буду горевать! Я бы утѣшился, вѣря твоей любви! Я бы надѣялся на будущее и самъ былъ бы твердъ, какъ и ты!.. Но ты меня не любишь, ты сама мнѣ это повторяла, да и притомъ ты была такъ спокойна и холодна со мной.
— Итакъ, ты не вѣришь, что я тебя люблю? Ты въ этомъ убѣжденъ?
Глаза ея наполнились слезами, онѣ потекли по ея щекамъ, но она не вытирала ихъ, а продолжала смотрѣть на него, блаженно улыбаясь.