— Ее прежде плохо изучали, — заметил я. — В наше время сотни экспедиций исследуют страну, и одна из таких экспедиций — мы с вами. Но… не кажется ли вам, что мы плохо выполняем свои обязанности?
Я не предполагал, что мои слова произведут такое действие на Еременко. И же потом я понял, как сильно этот упорный и настойчивый парень страдал от мысли, что нормальная работа экспедиции нарушалась из-за отсутствия связи, в чем он обвинял только себя.
— Сегодня, — сказал Еременко и даже побледнел, — Связь будет. — Он упрямо потряс головой и добавил: — Умру, но добьюсь.
Мне стало жаль этого горячего парня. Все мы, три молодых участника экспедиции, проходили здесь, в тайге, суровую практическую школу, и давалась она нам не так просто.
— Знаешь что, — сказал я, кладя руку на его плечо: — отложи-ка на день заботы о связи. Кончится же когда-нибудь эта магнитная буря! Завтра или послезавтра ты добьешься Листвянска. А сегодня… — я немного замялся и продолжал, стараясь принять непринужденный тон: — Возьми ружье и постреляй дичи. Понимаешь, — убеждал я его, думая, что ему полезно будет отвлечься от источника своих огорчений, — продукты на исходе, а мы с Сергеем не имеем, так сказать, права отвлекаться от нашей прямой задачи…
Я хотел сделать как лучше, но ничего хуже я не мог бы придумать.
Саша посмотрел на меня взглядом, который я ее в состоянии описать.
— Отстраняешь? — прошептал он вздрагивающими губами.
Он едва не задохнулся от гнева и огорчения.
Я счел благоразумным не настаивать на своем предложении.