— Следы! — воскликнул Павлик.
Взойдя на «татуированный» холм, как назвал его студент, они действительно обнаружили по ту его сторону цепочки следов, протянувшиеся от обоих концов буквы «М». Тот, кто их оставил, ушел. Цепочка «уходящих», судя по форме, следов пропадала в нагромождении песчаных бугров.
Но откуда же взялся этот человек? Следы, как это ни казалось странным, зарождались неподалеку от места, где они cтояли. Всего шагах в трехстах от них виднелась истоптанная площадка. Отсюда, как ручеек из лужи, и вытекала цепочка следов, — она тянулась к холму, на котором они стояли, и, описав букву «М», уходила затем в пустыню.
— Галя, — сказал вдруг Прохор Иванович так громко, что Павлик обернулся, думая, что он заметил девушку. Но дядя Прохор смотрел на землю.
— Она, — повторил он, разглядывая следы. — Погляди, — сказал он обрадованно, — погляди как следует!
Павлик посмотрел на следы: расплывчатые, почти не сохранившие формы ноги, они имели в то же время что–то свое, индивидуальное, что довольно ясно отличало их от следов, которые оставляли Прохор Иванович и Павлик. Почувствовалось юноше и что–то знакомое. Ну конечно: левый отпечаток помельче, правый — поглубже, — девушка ведь прихрамывала! Она прихрамывала еще вчера, причем объясняла это тем, что будто бы натерла ногу сапогом.
Но каким образом Галя очутилась здесь? Не по воздуху же прилетела?
— Очень просто, — сообразил, наконец, Прохор Иванович. — Она здесь пережидала бурю. Старые–то следы замело ветром, а новые, после бури, остались.
— Выходит, — заметил студент, когда они снова тронулись в путь, — твоя веревочная триангуляция не больно точная. Галя оказалась совсем в стороне.
— Тут что–то не то, — возразил Прохор Иванович. — Не мог я так сильно ошибиться.