Они быстро, как только могли, шли по следам.
Оба давно уже страдали от жажды. Но не говорили о воде, не желая смущать друг друга.
— Как–то она там? — вырвалось, наконец, у Прохора Ивановича. Он представил себе хрупкую девушку в этом пекле, где и ему–то, бывалому человеку и мужчине, было тяжко. Павлик сосредоточенно сопел, спотыкаясь все чаще.
«Найти Галю, а потом снова искать воду — тут же, не откладывая ни минуты», — думал Прохор Иванович.
Следы на песке становились все неровнее. Иногда они шли зигзагами, будто человек, оставивший их, шатался. В одном месте цепочка огибала бугор, — видимо, препятствие показалось девушке трудным. Прохор Иванович предложил подняться на этот бугор, чтобы осмотреть местность. Он чувствовал, что развязка должна быть близкой.
Тяжело дыша, взобрались они на гребень я, стоя рядом, пристально смотрели вперед — на петляющие в песках следы.
Следы обрывались поодаль, у истоптанной площадки, похожей на ту, с какой они начинались. Человека не было. Только какая–то серая кочка виднелась с краю исхоженного места.
— Что же это такое? — побледнев, вымолвил дядя Прохор.
Вдруг кочка поднялась и замахала им руками.
В сером пыльнике Прохора Ивановича, спадавшем ей до щиколоток, Галя стояла, наклонившись, и что–то кричала.