На одной из улиц лагеря играют дети.
— Константин Андреевич! — надрываясь, кричит с берега Афанасьев. — Константин Андреевич!
Человек в черном полушубке откликается с парохода:
— Здравствуй, товарищ Афанасьев!
Это Вержбицкий. Он стоит на борту и смотрит, как шлюзуется первый караван. Он возбужден: скоро он будет в Москве, пойдут разговоры, улыбки, расспросы.
Прощай, север! Впрочем у Вержбицкого не было никогда страха перед севером. Он не принадлежал к тем, кто считает наш север гиблыми местами.
Он смеялся, читая забавное место в воспоминаниях эсера Панкратова — комиссара Временного правительства при гражданине Романове, как тогда величали царя Николая Второго.
Царь впервые очутился в Сибири. Он удивился, что там бывает жаркое лето, что в Сибири хороша природа, что там сеют хлеб. Так знал император свою страну.
Константин Андреевич не боялся севера. Молодость свою он провел в краях, где такое же небо, такие же сосны и озера и такие же болота.
Он много лет прожил в этих краях.