— Сто пятьдесят лет… — так любил говорить Вержбицкий в дни, когда работы на канале шли к концу и вода караулила у бьефов.
Первая вода — первый пароход
Что это такое — сто пятьдесят лет? В эти дни стало ясно, что Беломорский канал закончен в двадцать месяцев. Неподалеку от канала лежала другая искусственная водная система, ветхая и неуклюжая Мариинка, где кургузые и жалкие пароходишки ползут с удручающей медленностью, боясь поднять волну; боясь, что волна размоет берега и уничтожит всю систему, где до сих пор царствует на шлюзах конная тяга и баржи при встрече неизбежно сталкиваются, ломая друг другу бока. Ну так вот, соседка Беломорского канала, Мариинская система, строилась сто пятьдесят лет.
Так рассказывал каналоармейцам инженер Вержбицкий. Он часто выступал на широких митингах, объясняя каналоармейцам, что они строят. Многие из них не видели ни одного строительства, не то что шлюзов. Взорванные кряжи, глубокие ямы и котлованы будущих плотин казались чем-то очень большим, очень сложным, но и очень неясным.
Как-то Константин Андреевич объяснял им макет шлюза, показывая:
— Вы будете класть бетонную голову вот этого шлюза…
И вот пароход проходит теперь этот шлюз. Первое шлюзование проходит очень долго. Мы успеем сказать несколько слов об ощущении вины… Человек с небольшим революционным прошлым погружается в болото лихой и фальшивой жизни, в кутежи. Запутываются денежные дела, уродуется и обезволивается человек.
К неустойчивому в своих взглядах и погрязшему в долгах инженеру Вержбицкому приходит Ризенкампф.
— За выполнение вредительских актов, — показывал позднее Вержбицкий, — я получал в разное время разные суммы денег…