— Мне Давид говорил. С углём я его встретил.
— А далеко встретил?
— Да только что стал подыматься.
— Он вчера у нас был с углём. Просили его. Говорит, ружья не захватил, дома.
— А отчего же вы сами, отец, не стреляете их? Тут у вас раздолье, охота великолепная.
Монах присел на срубленный пень:
— Нам нельзя. Устав монастырский не велит оружия в руки брать, не токмо кровь живую проливать. Вам можно, вы в миру, а мы божье дело делаем.
Помолчали. Галактион подумал: «Божье! Пьянствуете тут, обжираетесь, народ обманываете и заставляете на себя работать. Ружья, вишь ему в руки нельзя взять, а бездельничать можно, — привыкли всё чужими руками загребать».
Хотелось встать и уйти, а с другой стороны, уж очень хорошо было на медведя поохотиться.
— Вот садись тут в саду. Ночи светлые, луна. В конце сада сливы поспели, так туда стали таскаться, — все деревья пообломали.